Неточные совпадения
На одном из собраний этих
людей Самгин вспомнил: в молодости, когда он коллекционировал нелегальные эпиграммы, карикатуры, запрещенные цензурой статьи,
у него была гранка, на которой слово «соплеменники» было набрано сокращенно — «соплеки», а внимательный или иронически настроенный цензор, зачеркнув е, четко поставил над ним красное — я. Он стал замечать, что
у него
развивается пристрастие к смешному и желание еще более шаржировать смешное.
У вас такой формы не могло принять это недовольство, потому что оба вы
люди порядочные, и
развилось только в легчайшую, мягчайшую, безобиднейшую свою форму, в любовь к другому.
Идея обожествления
человека у Мейстера Эккерта и германских мистиков получена с Востока, от Дионисия Ареопагита,
развивалась в протесте против католического разобщения
человека и Божества и ведет к пантеизму.
У него было одно из тех самолюбий, которое до такой степени слилось с жизнью и которое чаще всего
развивается в одних мужских и особенно военных кружках, что он не понимал другого выбора, как первенствовать или уничтожаться, и что самолюбие было двигателем даже его внутренних побуждений: он сам с собой любил первенствовать над
людьми, с которыми себя сравнивал.
Очень замечательная вещь, что есть добрые
люди, считающие нас вообще и провинциалов в особенности патриархальными, по преимуществу семейными, а мы нашу семейную жизнь не умеем перетащить через порог образования, и еще замечательнее, может быть, что, остывая к семейной жизни, мы не пристаем ни к какой другой;
у нас не личность, не общие интересы
развиваются, а только семья глохнет.
Неужели силы
у человека развиваются в таком определенном количестве, что если они потребятся в молодости, так к совершеннолетию ничего не останется?
Но тогда было время тугое, и, несмотря на оборотливость Дерунова, дела его
развивались не особенно быстро. Он выписался из мещан в купцы, слыл за
человека зажиточного, но долго и крепко держался постоялого двора и лабаза. Может быть, и скопился
у него капиталец, да по тогдашнему времени пристроить его было некуда.
Дело, о котором я писал вам в прошлом письме,
развивается так быстро, что теперь
у меня, вместо пятнадцати, уже восемьдесят три
человека обвиняемых. Восемьдесят три
человека! Восемьдесят три жертвы пагубных заблуждений! Это ужасно!
Можно подумать, что
человек для Штейнера складной и является лишь в результате мировой эволюции [
У Э. Шюре есть места, из которых ясно, что для него
человек развился из низшего существа, которое он характеризует таким образом: «Cet être n’avait pas encore de moi.
Свищут ей ветры прямо в лицо, дуют буйные сзаду и спереду… Идет Аринушка, не шатается, лопотинка [Лопотинка — одежда. (Прим. Салтыкова-Щедрина.)]
у ней
развевается, лопотинка старая-ветхая, ветром подбитая, нищетою пошитая… Свищут ей ветры: ходи, Аринушка, ходи, божья рабынька, не ленися, с убожеством своим обживися; глянь, кругом добрые
люди живут, живут ни тошно, ни красно, а хлеб жуют не напрасно…
Впрочем, и холостой все равно: в Петербурге
у человека, в каком бы он положении ни был,
развивается шестое чувство: жажда денег…
Аполлинария. Я не спорю. Я могла уважать его, но все-таки была к нему равнодушна. Я была молода, еще мало видела
людей и не умела еще различать мужчин по наружности, по внешним приемам; для меня почти все были равны, потому я и не протестовала. Но ведь это должно было прийти, и пришло; я вступила в совершенный возраст, и понятие о мужской красоте
развилось во мне; но, господа, я уж была не свободна… выбора
у меня уж не было. Должна я была страдать или нет? Heт, это драма, господа!
Почему я в самом деле не спросил Бессонова? Я и теперь не могу ответить на этот вопрос. Тогда я еще ничего не понимал в отношениях его к Надежде Николаевне. Но смутное предчувствие чего-то необыкновенного и таинственного, что должно было случиться между этими
людьми, уже и тогда наполняло меня. Я хотел остановить Бессонова в его горячей речи об оппортунизме, хотел прервать его изложение спора о том,
развивается ли в России капитализм или не
развивается, но всякий раз слово останавливалось
у меня в горле.
— Худая и больная женщина вряд ли может быть глупа, — возразил молодой
человек. — Все дураки пользуются обыкновенно благом здоровья:
у них тело
развевается на счет души.
«Такой
человек рождается и
развивается единственно для того, чтобы жениться, а женившись, немедленно обратиться в придаточное своей жены, даже и в том случае, если б
у него случился и свой собственный, неоспоримый характер.
Яков Иваныч вспомнил, что
у этих
людей тоже нет никакой веры и что это их нисколько не беспокоит, и жизнь стала казаться ему странною, безумною и беспросветною, как
у собаки; он без шапки прошелся по двору, потом вышел на дорогу и ходил, сжав кулаки, — в это время пошел снег хлопьями, — борода
у него
развевалась по ветру, он всё встряхивал головой, так как что-то давило ему голову и плечи, будто сидели на них бесы, и ему казалось, что это ходит не он, а какой-то зверь, громадный, страшный зверь, и что если он закричит, то голос его пронесется ревом по всему полю и лесу и испугает всех…
Вообще, вещество мозга продолжает
развиваться и увеличиваться
у человека до 40–50 лет; в старости же он начинает уменьшаться, сжиматься, делается тягучим и более водянистым.
Какое сознание прав
человека могло
развиться в том, кого с малых лет воспитывали в той мысли, что
у него есть тысяча, или сотня, или десяток (все равно)
людей, которых назначение — служить ему, выполнять его волю — и с которыми он может сделать все, что хочет?